Cлова на букву "Х"

1. Сцены из лирической комедии "Медвежья охота" (варианты)

Входимость: 1. Размер: 106кб.

Часть текста: Поляна, занесенная снегом, кое-где деревья и пни; впереди сплошной лес. По поляне к лесу, кто на лыжах, кто просто карабкаясь {1} по пояс в снегу, тянется вереница загонщиков, человек 100: мужики, бабы, мальчики и девочки; каждый и каждая с дубинкою, у некоторых мужиков ружья; по одежде все вместе напоминают толпу нищих. За народом тянутся цугом шестеро обыкновенных крестьянских дровнишек, {2} запряженных тощими лошаденками. В первых дровнях: князь Сухарев, старик лет 60-ти, одет в охотничий костюм, сверху шуба, сбоку ружья в ящиках; во вторых: Остроухов, господин неопределенных лет, скорее старый, чем молодой; в третьих: Миша Воинов, молодой человек лет 30-ти, очень толстый, с двойным подбородком; в четвертых: Созонович, с совершенно лысой головой, круглым лицом, мягкими манерами. В остальных двух дровнях, по двое, егеря охотников. При них ящики с ружьями и корзины с съестными припасами. По приближении к лесу, где деревья становятся гуще и проезд делается невозможным, народ останавливается; дровни {3} сворачивают несколько в сторону, так что лошади уходят в снег по брюхо и остаются неподвижными; господа выходят из дровней на протоптанный след; к князю Сухотину подбегает Созонович и подобострастно помогает ему выйти. Из толпы народа отделяется Сергей Макаров, мужик-окладчик, и молодой человек - лесничий Цуриков, устроивший охоту, - подходят к охотникам и молча кланяются. Сухотин Ну, всё готово? Не ушел медведь? Сергей Медведь в кругу. Сухотин А далеко до круга? Сергей Не боле сажен триста. Сух<отин> Как же мы Дотащимся туда, на лыжах, что ли? Сергей Народ пойдет покуда передом, Дорогу обомнут - и так пройдете, А уж потом придется сажен сто До нумеров пройти на лыжах. {4} Сух<отин> Ну! Веди народ, да строго накажи, Чтоб не шумели; кто заговорит Или смеяться станет, мелом на спине Ты крест тому, - увидит при расчете, Что значит горло без резону драть! {5} Вишь, как галдят! Лесничий Покамест ничего, {6} А дальше мы их поведем без шуму. Во время...

2. Русская литература для детей. Учебное пособие. Под редакцией Т.Д.Полозовой. Раздел VIII. Глава 7. Ирина Петровна Токмакова (род. в 1929 г.)

Входимость: 1. Размер: 18кб.

Часть текста: исследователь-филолог, переводчица с армянского, литовского, узбекского, английского, болгарского, немецкого и других языков. Она была одним из первых полпредов советской литературы для детей в далекой Африке, где изучала, что читают дети Нигерии и других африканских стран. Она — поэт, сказочник. Ее пьесы занимают почетное место в репертуарах детских профессиональных и самодеятельных театров. И. П. Токмакова — активный общественный деятель и теоретик литературы, семейного чтения. В 1996 году издательство «Просвещение» выпустило прекрасную хрестоматию для воспитателей детского сада и родителей: «Золотая птица: Поэзия разных народов и стран для детей дошкольного возраста». В «Слове к взрослому читателю», которое открывает книгу, И. П. Токмакова концентрированно выражает свои взгляды на чтение и воспитание, составляющие ее концепцию, сложившуюся почти за 40 лет творчества (первый ее стихотворный перевод шведских народных пьес для детей был опубликован «Мурзил-кой» в 1958 году). Эстетическое и педагогическое кредо поэта и воспитателя И. П. Токмаковой проявляется прежде всего в глубочайшем уважении к детству, в признании его преимущественных душевных, интеллектуальных возможностей в сравнении с другими возрастными этапами:...

3. Литературный маскарад накануне нового (1852) года

Входимость: 1. Размер: 73кб.

Часть текста: меня со всех сторон, и если б в одно прекрасное утро мне вздумалось написать что-нибудь и явиться на суд публики с моим произведением, — я уверен, что мои литературные враги безжалостно поступили бы с этим несчастным произведением и доказали бы самым убедительным образом, на основании вышеупомянутых эстетик, что оно никуда не годится. Мое положение в литературе ужасно; другой на моем месте пришел бы в отчаяние, — а я, несмотря на все это, живу очень спокойно и весело, езжу на балы, в театры, в маскарады, гуляю всякий день по Невскому проспекту и не обращаю на малейшего внимания на личности, намеки и колкости, устремляемые против меня. Такое поведение мое страшно бесит врагов моих и еще более вооружает их против меня. Они распространяют обо мне презабавные слухи: уверяют, будто бы я не уважаю литературы и ее представителей; смотрю на искусство с легкой, светской точки зрения, увлекаюсь шумной и рассеянной жизнью, слишком много занимаюсь моим туалетом для литератора, люблю жить, как все порядочные люди, с комфортом. Это преступление в глазах моих врагов! Как будто человеку, уважающему искусство, вместо тонких голландских рубашек непременно надо носить коленкоровые манишки, не чистить ни зубов, ни ногтей, одеваться в старомодное платье и мрачно дремать в своем пустом и неотделанном кабинете, не показываясь на божий свет? Так могут заблуждаться только суровые педанты — враги мои, о которых я очень сожалею и на которых нисколько не сержусь. Недавно, лежа в своем кабинете на самом удобном и покойном диване и куря превосходную сигару, я перелистывал какую-то статейку, где с тонким остроумием какой-то неслыханный сочинитель давал знать намеком, что я с утра до ночи пью шампанское... Прочитав это, я захохотал от души, восхитившись лов- костию, тонкостию и благородством моих врагов. В эту самую минуту послышался мне звонок, и вслед за тем вошел мой человек доложить о приезде одного из издателей «Современника». Я велел...